Предыдущая   На главную   Содержание
 
Пожилой следователь
 
Пожилой следователь

- Скажете, а почему вас зовут 'Пожилой следователь'? - Саранча широким жестом пригласил своего гостя к столу.
- Это кличка. В действительности я никогда не работал следователем, - гость сел на диван перед низким столом и с любопытством стал разглядывать диковинные угощения, - а как родилась 'Саранча'?
- С 'Саранчой' все просто. Моя фамилия 'Сиранчиев'. Это обычная узбекская фамилия, довольно распространенная. Но я вырос в России, и из-за моей фамилии одноклассники называли меня 'Саранча'. Как видите, в истории возникновения моей клички нет ничего рокового или окутанного дымкой тайны.
- Но прошли годы, и кличка 'Саранча' зазвучала достаточно зловеще.
- Вы преувеличиваете. Я человек бесконфликтный и склонный решать любой вопрос полюбовно за накрытым столом. Кстати, попробуйте плов. Я прекрасно понимаю, что русскому человеку тяжело пересилить себя и есть плов пальцами, смачивая их в воде. Но без этого истинный вкус настоящего узбекского плова не ощутить.
- Скажите прямо, Саранча, вы на меня немножко сердитесь, и это лишает меня сна и аппетита. Давайте закроем этот вопрос, а потом я все попробую. В том числе эти манты. Настоящих узбекских мантов я никогда не ел, хотя много о них наслышан.
- Если это действительно лишает вас аппетита, то давайте обговорим. Но в любом случае из-за этого портить наши отношения я не намерен.
- Итак, ваши вопросы.
- Мой вопрос прост и всеобъемлющ. Скажите, уважаемый пожилой следователь, почему мои люди сели в тюрьму?
- Видите ли, милейший Саранча, это девица прибежала ко мне с выпученными от ужаса глазами, и сказала, что ваши люди поставили ее на счетчик.
- А родная милиция, в вашем лице, уважаемый пожилой следователь, оказывается крышует проституток. Кто бы мог подумать без содрогания.
- Об этом подумать мог любой и каждый. Милиция крышует проституток - эко диво. А кто еще, по-вашему, их должен крышевать? Скорая помощь? Или псковский цирк?
- Но на защиту этой жрицы продажной любви вы встали особенно рьяно. Взяли моих людей и даже мне не сообщили. Или у вас к ней отношение особое?
- Саранча, вы умница. Это окрыляет и вселяет надежду. Это девушка была моим осведомителем. С ее помощью мы взяли банду квартирных воров. Она наводила их на богатые квартиры и знала о них практически все. А до того, как она слила на них информацию, у нас ничего на них не было.
- Я слышал об этом, но думал, что это сплетни.
- А что вас удивляет. Проститутка как тайный осведомитель милиции - это общепринятая практика со времен царя Гороха Великого.
- Да кто против! Пускай себе сдает квартирных воров. Им еще повезло, что вы их посадили. В противном случае мы бы их на плов пустили.
- А плов, что я ем, он точно из баранины? Саранча, вы должны мне сказать всю правду, хотя я уже съел целую тарелку.
- Что? Вы насмехаетесь над святым, уважаемый. Это плов сделан из молодого барашка, которого специально привезли из Узбекистана. И никакой химией он не только не питался, но даже не слышал о ней. И все-таки, почему вы посадили моих людей?
- Вы знаете, Саранча, с кем-нибудь другим я бы стал вилять. Но вам отвечу все как есть. Мы крышуем проституток. И вдруг одна из них к нам приходит, и говорит: 'В городе появились очень крутые братаны. Они поставили меня на счетчик. Не важно за что. Вы меня крышуете, вы меня обязаны защитить'. А Псков город маленький. И все всё знают. А она пришла не к постовому возле бочки с пивом. Она пришла ко мне, пожилому следователю. А на меня смотрят мои люди. И все те, кого мы крышуем. И я, пожилой следователь, должен всем показать, кто в доме хозяин. Или родные менты, или новые, очень крутые ребята. Если менты - значит, в городе поддерживается правопорядок и законные права граждан надежно защищены. Если я отдаю ее новым крутым ребятам - значит, в городе начинается беспредел. Потому, когда она вбежала к нам, размазывая слезы и сопли, еще до того, как она что-то сказала, твои люди уже сидели. В противном случае - я уже не тяну, и мне пора на пенсию.
- Я все понял, хорошо, что ты завел этот разговор. Старый следователь мудр, и это в который раз подтвердилось на практике. Я хотел этот случай пропустить, но неприятный осадок остался бы. А так все стало на свои места. И все-таки. У меня пропало 5 килограмм героина. Это много. Даже для меня это ощутимо. Почему она просто не отдала сумку, и вопрос был бы закрыт. Ее никто бы пальцем не тронул.
- Я тоже думал над этим. Она божилась, что сумку не брала, но думаю, что она врет.
- Да точно врет! Ну, некому больше, - Саранча даже всплеснул руками от избытка эмоций.
- 'Точно', это когда ты видишь своими глазами, - пожилой следователь, наконец, закончил с пловом и плотоядно смотрел на манты, - а когда ты слышишь своими ушами, это 'наверное'. И потом. Ну, куда она могла деть товар? Нет такого человека в Пскове, который поднял бы пять кило героина. И вдруг, не собирая наличку, заранее.
- А может - она сдала товар за бесценок?
- Не может. Серьезный покупатель не мог не понимать, что за товаром придут, и ходокам она его сдаст обязательно. И тогда, недоплатив за героин, он переплатит за надгробный камень. За срочность.
Все верно, следователь, все правильно. Не понятно только одно. Где товар?
- Я тебе скажу, Саранча, как я вижу ситуацию. Можешь со мной соглашаться, можешь, нет. Проститутка, глупая девчонка, находится на квартире клиента. Квартира дышит достатком. Он знает, что через несколько часов квартира будет ограблена ее подельщиками. Ее клиент не пьян, но явно обкурен анашой до одурения. Ей на глаза попадает красивая сумка, и женское сердце не выдержало. Она украла самку ради сумки, не зная о ее содержимом. Все равно скоро из квартиры будет вынесено столько, что сумки никто не хватиться. Придя домой, она открывает сумку и видит там пакеты с героином. Она в ужасе. Наркотики - это такой срок, что она такой цифры и в школе не проходила. Она хватает весь товар и спускает его в унитаз. И, наивная дурочка, успокаивается. И тут приходят твои люди и с достоинством ставят ее на счетчик. А что церемониться с какой-то проституткой, если за их спиной стоит сам Саранча? Какая там милиция, для них она не страшнее бабушки, торгующей на базаре цветами. Вот только тут ошибочка вышла.
- Да, - протянул Саранча, - то тот случай, когда пропал ишак. Особые приметы: мелкий, хромой, нет передних зубов, из попы капает алая кровь. Отзывается на кличку 'Счастливчик'. В сущности, они сами виноваты. Я это понимал и сразу хотел их наказать. Во-первых, нельзя было никого приводить на квартиру, пока не ушел товар. Во-вторых, нужно было сразу сообщить мне, а не пытаться вернуть товар самим. В-третьих, не нужно было запугивать девчонку до смерти, а успокоить ее и спокойно спросить, что она знает. Она бы высморкалась, утерла слезы и все рассказала.
- Кстати, о нарушителях трудовой дисциплины. У меня к тебе большая просьба, Саранча, не топи их Чудском озере, как псов-рыцарей, а сдавай их мне, в надежные руки правоохранительных органов. И пусть их судит наш гуманный суд. А то знаю я вас, нынешнюю молодежь.
- А я знаю вас, старых, как дерьмо мамонта, хранителей ментовского закона. Это у вас в крови. Вы всосали это с молоком вашей приемной матери - Родины. Зачем тебе эти, как сказали два прозаика, мелкие ничтожные людишки? Вор должен сидеть в тюрьме? А тебе какая разница?
- Молодой ты еще, Саранча, и глуп для той высокой должности, которую занимаешь. Кровь в тебе кипит, и сперма с глаз капает. Широту кругозора застилает. Не понимаешь ты, что я человек государственный. Законы блюсти поставлен. А потому и лихих людей на подотчетной мне территории в темницу сажать должен. А также казнить и наказывать. Я так и делаю. Народ это видят и ко мне тянется.
- Напрасно вы, гражданин пожилой следователь, на меня обижаетесь. Я вас очень и к вашему мнению прислушиваюсь. Что же касается уголовного сброда, то я не только его не люблю, но и питаю к нему отвращение. Потому что мне они только мешают. Из-за него я потерял партию товара и своих людей. Впрочем, людей не жалко. Держать таких работников себе дороже, тут ты прав. Я даже больше тебе скажу. Я бы ничего не имел против, если бы ты сажал псковских торговцев наркотиками.
- То есть твоих людей!?
- Нет там моих людей. Псков - город и не большой, и не богатый. Много моим товаром здесь по настоящему не заработаешь в любом случае. А мелкой суетой и обилием розничных торговцев можно привлечь к себе ненужное внимание. Проше большую партию в Эстонию сбросить, а там уже Общий Рынок. Границ нет, вези в любую страну Европы.
- Понимаю, понимаю, - пожилой следователь, наконец справился с мантами и облокотился на спинку дивана отдохнуть от тяжелой работы, - Псков, этой узкое горлышко огромной бутылки, дно которой стоит в Афганистане, а сама бутылка протянулась через Среднюю Азию и уперлась в Чудское озеро. И льется через это горлышко героин в Европу без громких бульканий, но бурным потоком.
- Бульканий, милый следователь, не должно быть твоими молитвами. Кстати, почему ты сказал, что у меня сперма с глаз капает? Ты же ничего просто так не говоришь.
- А-а, это я просто на девушку, которая нам на стол подавала, засмотрелся. Красивая очень. И весь наш разговор слышала. К чему это? Что это за девушка? Откуда? Не такой это разговор, чтобы лишние люди слышали.
- Не волнуйся. Она по-русски не понимает. Мне ее недавно в Афганистане подарили. А что красивая, так это не порок. Как считаешь?
- Так то ты с ней на афганском говорил или она узбекский знает?
- Я с ней говорил на узбекском. Она такая же узбечка, как и я. А никого афганского языка в природе не существует. Как и языка советского. Афганистан - это многонациональная страна и там живут разные народы, в том числе узбеки.
- Что значит 'подарили'? Ты что, день рождения гулял, и тебе ее привели перевязанной цветными лентами с дарственной надписью на попе 'Будь счастлив, расти большой'? А как же папка с мамкой?
- А что папка с мамкой? У них еще десять по лавкам плачут, их кормит надо. А за нее дали столько денег дали, что проблема пропитания для всей семьи отпала лет на десять. И потом, сама девушка замуж вышла удачно. За нее то как раз беспокоитья не надо.
- Это почему же?
- А потому, что если за нее заплатили такие деньги, мак при 40 градусах жары ее убирать не пошлют. Мак, кстати говоря, надо убирать в самую жару, чтобы из него героин качественнее получился. И не богохульствуй. Пожилому следователю это не к лицу. Исламская Республика Афганистан - и вдруг дарственная надпись на попе в окружении ярких лент. Это безнравственно. Да и те люди, которые ее мне подарили, читать-писать не умеют. Просто был небольшой конфликт, и знак примирения и компенсации за причиненный ущерб был преподнесен скромный подарок. Все очень мило и, как ты успел заметить, со вкусом. Как и принято в отношениях между интеллигентными людьми. Кстати, я тебе тоже хочу преподнести подарок. В честь окончания строительства этого дома. Приглашаю тебя в плавание на 'Титанике'. Обещаю обширную культурную и развлекательную программу.
- Эх, Саранча, Саранча. Я к тебе только в гости пришел, а ты меня уже утопить хочешь. Лучше дом покажи, дай мантам и плову утрястись. А то меня на волнах еще наружу вывернет.
- Без хвастовства, но с гордостью. Итак, это уходящее за горизонт помещение, в котором мы сидим - моя маленькая кухонька и место для встреч с близкими друзьями.
- Действительно, у тебя здесь не протолкнешься, - отметил пожилой следователь, обводя восхищенным взором огромный зал, занимающий первый этаж этого дома, стоящего на вершине небольшого искусственного холма на самом берегу Чудского озера.
- На верхние этажи я тебя не поведу, там женская половина, да и нет там ничего интересного. Множество комнат больших и маленьких. Тем более, что там еще не все закончено.
- А санузлы там есть?
- В изобилии. Какай хоть целый день - никому не помешаешь.
- А комнат сколько? - не унимался пожилой следователь.
- Не знаю, - ответил, пожав печами, Саранча, - об этом я как-то не задумывался. Но если хочешь, я пошлю ее, пусть посчитает.
- Пусть лучше твоя Гульчатай с нами побудет, - пожилой следователь улыбнулся, - она очень украшает интерьер твоей кухоньки. А как я уйду, ты ее в шкаф под стекло поставь, пусть радует взгляд, и доставай оттуда по торжественным случаям. Например, когда я в гости приду.
- Хорошо, - без тени иронии сказал Саранча. - А вот в нижние этажи я тебя поведу, это помещения для мужчин.
- Пошли, - охотно согласился старый следователь.
Они спустились в первый подземный этаж. Это было помещение для автомобилей. Оно находилось на одном уровне с почвой, и оттуда был удобный выезд на дорогу в сторону Пскова.
- Я попросил Джамала помыть твою машину. Ты не в претензии?
- В претензии. В грязную машину вор не лезет. Это железный закон. Можешь мне поверить, Я старый мент, знаю, что говорю.
- Саранча, не таясь, широко улыбнулся. Жигули пожилого следователя явно помнили приход Ельцина к власти и развал Союза. Когда-то яркие, но ныне потертые чехлы на сиденьях прозрачно намекали на стесненное материальное положение владельца транспортного средства-ветерана.
- Может быть во время нашего круиза по Чудскому озеру Джамал посмотрит мотор твоей машины? - предложил Саранча, - он хороший механик, клянусь небом. Мотору это пойдет на пользу.
- Пусть посмотрит, - проворчал следователь, - будет знать, что значит содержать машину в хорошем состоянии. Впрочем, нет. Я недавно новый аккумулятор поставил. А береженного Бог бережет. Знаю я вашего брата.
Потрясенный грязным намеком, Джамал, призывая Аллаха в свидетели, молча воздел руки к небу, но Саранча лишь безнадежно махнул рукой.
В нижнем подземном этаже, который находился на одном уровне с поверхностью воды в озере, находился катер. Канал с забетонированными стенками позволял катеру легко и незаметно для постороннего глаза выйти в озеро или вернуться на свою стоянку.
- Самое быстроходное плавсредство на Чудском озере, - сказал пожилой следователь, указывая на катер - наслышан. И имя ты ему богатое дал, 'Пиранья Пскова'. С Саранчой на капитанском мостике. Плывешь - дух захватывает.
- Это ты еще мой 'Титаник' не видел. Не катер - дворец.
- Ты меня обмануть хочешь, Саранча, а я природный мент, по ментовскому закону живу, сам говорил. Меня это раздражает. 'Титаник' твой не катер, а яхта. Большая, но на мель нигде не сядет, не возле нашего берега, не возле эстонского. Потому что сделана как катамаран. Потому же и устойчивая очень. Наше Чудское озеро большое. Оно занимает 3 555 квадратных километров, из которых 44% акватории принадлежат Эстонии и 56 % - Российской Федерации. Большое да мелкое. Средняя глубина 7,1 метра, а максимальная глубина 15,3 м. Мелкое да не спокойное. Сильный ветер часто, волну поднимает приличную. В это время в озеро никто не выходит. Опасно. И перевернуться можно, и на мель сесть. Только твой 'Титаник' для такой погоды и приспособлен. Катамаран - устойчивый на любой волне и мелководья не боится. На все Чудское озеро только два таких судна. Одно твое и одно на эстонском берегу.
Саранча рассмеялся, - дружба дружбой, а информацию на меня собираешь, ментяра чертов?
- В нашем деле главное профилактика, - пожал плечами пожилой следователь, - а информацию собирать не надо, она сама придет. Надо только людей заинтересовать.
- Ну и чем ты заинтересовал старого морского волка с геморроем, что он тебе все о 'Титанике' доложил? Кроме этого смотрителя с пристани здесь наверняка в этом никто не разбирается.
- А ты Михалыча не обижай. Он тебе еще самому понадобиться, и не один раз. И чем я его заинтересовал - не твоего ума дело. Ты мне лучше скажи, что это за дверь ты канистрами заставил? Там должно быть еще одно помещение. Гараж для твоей 'Пираньи Пскова' явно меньше, чем периметр дома. Небось, построил помещение для бесед задушевных с удобным сливом для стока крови? А я тебя просил не делать этого. Вот нагряну как-нибудь с обыском, узнаешь у меня.
- Ты просил, я и не сделал, за этой дверью у меня просто склад. А с обыском ко мне приходить не надо. Тюрьма у меня, конечно, есть, в нашем деле без этого, как без брюк на морозе. Но расположена она не в моем доме, а на острове. Не Соловки конечно, но место уединенное и оборудовано добротно. Я тебе ее сам покажу, скоро прибудем.
Мирно беседуя, они на 'Пираньи Пскова' доплыли на пристани, где был пришвартован 'Титаник', пересели на яхту и плыли по направлению к острову. На острове находились рыболовецкий колхоз, где когда-то родился и вырос пожилой следователь и пионерский лагерь 'Зарница', когда-то большой и оживленный, а ныне заброшенный в связи с отсутствием пионеров.
- Проплывая по направлению к пионерскому лагерю 'Задница', хотелось бы ознакомить тебя с общей концепцией моего бизнеса.
- К пионерскому лагерю 'Зарница', - механически поправил Саранчу отвлекшийся на воспоминания детства пожилой следователь.
- Мой бизнес строиться на трех уровнях, - продолжил Саранча, - первый уровень, это обрусевший до корней волос узбек занимается легальным бизнесом. Чинит автомобили, держит шашлычные, вышивает крестиком национальным мусульманские узоры. Максимум, на что он способен, это злостное укрывание доходов от налогообложения. Этой уровень мы сейчас с тобой обговорим.
Уровень второй. Мерзавец-узбек занимается преступным бизнесом. Он переправляет нелегальных иммигрантов из переживающих временные трудности среднеазиатских республик в текущие молоком и медом страны Общего Рынка. Естественно за деньги. Для этого и служит его флотилия, состоящая из 'Титаника' и 'Пираньи Пскова'. Здесь все правда. Нелегальные иммигранты скоро радушно встретят нас в бывшем очаге культурного отдыха советской пионерии с неблагозвучным названием. Милиция об этом знает, но за руку схватить проходимца узбека не может. Тем более что он ужасный взяточник.
Третьи уровень. Саранча, фигура в преступном мире легендарная, руководит псковским участком наркопровода Афганистан - Европа. И толпа нелегальных иммигрантов лишь прикрытие для того, чтобы перевозчики наркотиков могли спокойно в этой толпе затеряться. Об этом знает очень узкий круг людей.
- И четвертый уровень этого замечательного бизнес сооружения, о котором знаю лишь Саранча и пожилой следователь? Не томи, Саранча, говори, раз начал, - пожилой следователь с чувством откусил кусок огромного персика, который подала ему девушка. Персик оказался сочным, и струйка сока брызнула на ее платье. Виновата улыбнувшись, она поставила тарелку с фруктами на стол и подала пожилому следователю салфетку.
- Есть и четвертый уровень, о котором знают только ты и я, - не стал спорить Саранча, - вспоминать о нем мы будем очень редко. Я знаю, ты открыл личную программу защиты свидетелей. Тех своих осведомителей, над которыми нависла опасность, ты отправляешь в Израиль. Иногда по этому пути должны пройти те люди, которых я тебя укажу.
- Зачем? - удивился пожилой следователь, - ведь у тебя есть отлаженная дорога из грек в варяги.
- На Востоке есть такие люди, которых и в Европе найдут и убьют. И полиция не одной европейской страны не будет вмешиваться во внутренние мусульманские разборки. Особенно в том случае, если они густо замешаны на политике. И только в Израиль организация праведных бойцам за веру не полезет.
- Ясно, - кивнул головой пожилой следователь.
- Но здесь, слава Аллаху, говорить пока не о чем, - продолжил Саранча, - а поговорим мы о первом уровне. Чтобы стать уважаемым псковским бизнесменом, мне нужна твоя помощь.
- В первую очередь тебе нужен хороший бухгалтер, - сказал пожилой следователь, - грамотный и надежный. Есть у меня на примете одна толковая барышня. Только кончила институт. Ее папа руководит сбором налогов в нашем городе. Собственно, у него есть другая семья. О том, что она его дочка, почти никто не знает. Потому и появление ее на какой-то заметной должности выглядело бы странным. А в качестве твоего бухгалтера она бы была незаменима. Через нее видный бизнесмен, который так тяготится налогами со своих торговых точек, и подружиться смог бы с главным псковским налоговиком.
- Видный бизнесмен подружиться с главным псковским налоговиком, - заверил пожилого следователя Саранча, - обязательно. А где живет мой главный бухгалтер?
- Твой главный бухгалтер живет в коммунальной квартире. Тебя это не смущает?
- Какая гадость эти коммунальные квартиры! - театрально воскликнул Саранча, - Вот тебе телефон, договорись о встрече.
- И еще, - продолжил пожилой следователь, - возле вокзала есть одно заброшенное помещение бывшего ресторана. Хорошо бы, чтобы там открылся не просто ресторан узбекской кухни, а настоящий клуб, куда бы собирались выходцы из Средней Азии, живущие в Пскове. А то ходят они замкнутые, неприкаянные. Даже информатора в их среду невозможно внедрить. Что там у них происходит, чем дышат - одному Богу известно. Кто что сделал, где кто скрывается, ничего узнать невозможно. А я мент, мне все интересно.
- Собственного повара не пожалею, - пообещал Саранча, - как самсы готовит, сам знаешь, пробовал сегодня. У него семья большая, они управятся. Да и тебя угостят, когда зайдешь.
- Зайду обязательно, - пообещал пожилой следователь, - как не зайти.
- А еще хочу на месте пионерского лагеря турбазу открыть, - продолжил Саранча, - для туристов, едущих в страны Общего Рынка без обратного билета из Средней Азии. А то сам видишь, как люди живут, без воды, без электричества. Ладно еще летом, а зимой? Официальный статус нужен, все бумаги оформлю и благоустраивать начну. Поможешь?
- Да от чего не помочь, - удивился пожилой следователь, - в аппарате губернатора у меня есть один человечек, у которого дочь замуж вышла, и жить молодоженам негде. Человечек скоро с должности уходит, хотя еще многое может. Но люди у нас сам знаешь, неблагодарные. Никто помочь не хочет, в душе проводили уже на заслуженный отдых.
- Да пусть на берегу озера поживут, рядом со мной, - предложил Саранча, - были бы бумаги, а дом мы месяца за три построим. Человек человеку помогать должен. Особенно соседи. Этим человек от животных отличается. Пусть не стесняется. И места тут хорошие. Да что мы все о деле, да о деле. Ты танец живота когда-нибудь видел? Или только гопак?
- Слышать слышал, а видеть не видел, - признался пожилой следователь. Они сидели в свежее отремонтированном помещении, где несколько девушек в блестящих купальниках покачивали бедрами в такт музыке. В одной их них старый следователь узнал ту девушку, которая прислуживала им за столом. Жестом он подозвал ее к себе, и попробовал пальцами обхватить ее талию. Чтобы помочь ему она втянула живот. Его большие пальцы соприкасались у нее на животе, а самые длинные пальцы коснулись друга у нее на спине. При этом она ростом девушка была выше среднего.
- Ничего себе, - рассмеялся пожилой следователь, - да ей бы в цирке выступать! У меня знакомый есть, он в псковском цирке работал шпрехшталмейстером. Так что могу составить протекцию.
- Таких фигур у европеек вообще не бывает, - согласился Саранча.
- Меня отчего-то в сон бросило, - сказал пожилой следователь, - устал, наверное. Может быть, она мне покажет, где тут отдохнуть можно?
- Я ее специально для него из Афганистана вез, а он 'Может быть', - возмутился Саранча, - не 'может быть', а не 'может не быть'.
Утром пожилой следователь проснулся очень рано. Лежащая рядом с ним девушка во сне шептала какие-то слова на непонятным языке. 'Вот кукла не русская. Буду ее русскому языку учить длинными зимними вечерами.- думал пожилой следователь, разглядывая ее лицо, - Нашел себе красивую игрушку на старости лет, мент поганый'.
Он осторожно, чтобы ее не будить, встал и вышел из комнаты. Погода за ночь испортилась. Начинался дождь и дул сильный ветер.
- Как спалось? - спросил его кто-то.
- Не хами, Саранча, - сказал пожилой следователь не оборачиваясь, - я не сплю, так я старый. А тебя что черти по утрам носят?
- Улучшал демографическую ситуацию в старушке Европе, - улыбаясь, сказал Саранча, - Потому и не спал. Погода испортилась, никто на озере не плавает, никто никого не кого не ждет. И 'Титаник' ушел в плавание, груженный под завязку новорожденными европейцами различного возраста и пола. И вернется вечером пустой и грустный, как новый унитаз. Поэтому вы мой гость до вечера. Но я постараюсь развлечь вас разговорами. Вы не в претензии?
Старый следователь огляделся. Пионерский лагерь, еще вечером наполненный людьми, явно был пуст. Только несколько человек занимались уборкой.
- Какие претензии? Вы же предупреждали. Кстати, а наркотики с новорожденными европейцами тоже ушли?
- Ушли, конечно. Один из новых европейцев должен передать их завтра кому-то в Таллинне. Если все пройдет благополучно, его жена и дочь присоединиться к нему через несколько дней. И я больше никогда его не побеспокою. Если им заинтересуется полиция, то он не сможет ничего рассказать и никого выдать. Потому что он ничего не знает, и никогда ни с кем не встретиться. Максимум, пропадет партия товара. Плохо, конечно, но не смертельно. Но я хотел спросить вас о другом. Вчера вы упомянули о своем знакомом, который работает в цирке шпрехшталмейстером. Вчера я спросить постеснялся, но сегодня решился. Шпрехшталмейстер - это кто?
- Вы напрасно стесняетесь своего незнания. Вы такой не один. Шпрехшталмейстер - это ведущий циркового представления. Он торжественно выходит на арену, и объявляет, большой и торжественный, следующий номер. При этом его могучий организм обтягивает фрак, голос громок и звенит металлом, а на могучей шее топорщит крылья бабочка.
С этим моим знакомым, шпрехшталмейстером псковского цирка, много лет назад у меня случился анекдотический случай. Мы вместе поехали на рыбалку, перепили, и упали в холодную воду. Он, атлет, по старинной цирковой традиции гнущий пальцами подкову, свалился с высокой температуру. Но это не самое страшное. Он утопил свой паспорт. А паспортистка, которую я попросил выписать ему новый паспорт, кроме того, что вписала ему в графу 'фамилия' 'Шпрехшталмейстер'. Но это еще не все. В графу 'национальность' она внесла 'еврей'. А надо отметить, что мой друг был патологическим антисемитом. Особенно когда выпьет. Но надпись в паспорте оказалась знаком судьбы. Как-то он обратился ко мне с просьбой. На его молодую супругу положил свой глаз наш общий знакомый, псковский олигарх, чтоб Аллах пролил дни его тюремного заключения. И шпрехшталмейстер просил моей помощи. Я уже загорелся поймать псковского олигарха на клубничке и предложил шпрехшталмейстеру сотрудничество. А тот попросил забыть его телефон и уехал в Израиль. Где ужасно страдает от своего антисемитизма, работает в сумасшедшем доме санитаром и скучает по родине страшно. Но не о чем не жалеет. Вот такой виновник чести. Тогда я его не понял. А сейчас, кажется, начинаю понимать. Сейчас я провел ночь с очень красивой девушкой, а утром, вместо того, чтобы вдохнуть полной грудью свежий воздух, испытывая ничем не объяснимые укоры совести, и тем упиваюсь. Ваше мнение, Саранча?
- Вы обратились не по адресу. Когда я доживу до вашего возраста, я буду проблемы этого возраста решать. А пока мне это непонятно. Но история шпрехшталмейстера мила, не скрою. Расскажите что-нибудь романтическое еще. Ранним утром на берегу бушующего водоема это так уместно.
- Нет ничего романтичнее истории моего собственного спасения. Частично вы в ней участвовали, но многих деталей вы не знаете. Как-то, несколько лет назад, ко мне обратился один офицер, который воевал в Чечне. Его звали Игорь Пятоев. У него убили жену, и шло следствие. Он сказал мне следующее.
Он служит в Чечне. В том районе, где он воюет, действует один чеченский полевой командир, араб-иорданец по происхождению. И по сведениям Пятоева, этот полевой командир использует следующую тактику. Он находит и убивает членов семей тех офицеров, подразделения которых которые воюют наиболее успешно. А семьи тех, кто стреляет из пушек по воробьям, он не трогает. И убийство жены Пятоева - это дело рук иорданца. В связи с этим у Пятоева есть просьба. По его мнению, его дочь спаслась случайно, и именно она является следующей целью убийц. Поэтому он просит меня ее спрятать.
Честно признаться, в историю с полевым командиром, воюющим таким странным образом, я не поверил. Я был знаком с материалами следствия. Вне всякого сомнения, убийство было совершено по уголовным мотивам. А у человека, который вот в Чечне, а его жену убивают в Пскове, просто развилась паранойя. Ноя решил ему не отказывать. По моим сведениям, этот человек, тогда он был в чине капитана ВДВ, был очень крут. Мне подумалось, что я спрячу девочку, пока он не успокоиться, но позже, при необходимости, я смогу к этому боевому капитану обратиться с любой просьбой, и он мне не откажет. Девочку, кстати говоря, я прятал на этом острове. Как я вам рассказывал, я родился в рыболовецком колхозе, который находится рядом с вашим пионерским лагерем, и пол деревни - это мои родственники. Чужие люди сюда не приезжают, а если и приезжают, тони на виду. И к одной бабушке в этом колхозе приехала на лето родственница. Девочка по имени Наташа. Я представил ее, как племянницу моей жены и все выглядело достаточно естественно. Через месяц этот офицер сообщил мне, что, по его мнению, опасность миновала, и девочка, которая в новой обстановке понемногу пришла в себя от шока, вызванного гибелью матери, уехала домой. Об этом эпизоде я не забыл, но потребности обращаться к Пятоеву у меня не было, и мы больше не встречались. И вот однажды ко мне приходит человек, сообщает, что его послал майор Пятоев, и переедет мне записи разговоров, из которых следует, что псковский олигарх собирается меня убрать. Он вычислил, что именно я развалил несколько его деловых проектов и отправил на лесоповал многих его людей. Причем записи содержали огромную и самую чувствительную информацию обо всей деятельности псковского олигарха. Естественно, я поинтересовался у этого человека, откуда ноги растут? И выяснилось следующее. Как вы знаете, во дворе усадьбы псковского олигарха стоит танк.
- Об этом танке знает весь Псков, - улыбаясь, сказал Саранча, - местная достопримечательность и символ крайней крутизны. Глядя на него, я хотел, было, поставить во дворе своего дома самолет, но мое начальство сочло это вредным пижонством и инициативу не одобрило.
- Ваши начальники, Саранча, мудрые люди, вы должны брать с них пример. Но мы отвлеклись. Оказывается, этот танк псковскому олигарху организовал владелец магазина по продаже военных сувениров. Быть может вы там были. Магазин 'Черный следопыт' в псковском Кремле.
- Что значит был. Однажды мои телохранители затащили меня в эту торговую точку. Там стоял продавец, толстый, голый по пояс, татуированный как спившийся немецкий адмирал и с харей идейного эсэсовца. Только одних свастик на нем было изображено пять. И еще две выглядывали из-под складок жира. Такое не забывается. Мои телохранители называли его Штурмбанфюрером и продавали через него афганские ножи, которые прячут в рукаве.
- Ах вот откуда эти ножи, - воскликнул пожилой следователь, - ну ничего. По этим ножам я теперь всех этих голубчиков поймаю!
- С ножами связано что-то серьезное?
- Да нет. Группа подростков хулиганит.
- Уличную преступность необходимо искоренять.
- Вашими молитвами, Саранча, вашими молитвами, - продолжил пожилой следователь, - но мы снова отвлеклись. Так вот этот знаменитый танк во двор псковского олигарха попал следующим образом. Он был найден где-то под Невелем, разобран на части, привезен на участок перед домом псковского олигарха и снова собран. Причем кабина танка была переделана в уютную беседку, туда провели электричество, вместо зарядного устройства пушки поставили стереосистему и телевизор, в общем, все сделано как положено.
- Нет, я все-таки поставлю у себя во дворе самолет, в конце концов, это мое личное дело.
- Не нужна вам, Саранча, авиация. Для вашей деятельности вполне достаточно военно-морского флота. Объясню почему. Техническим консультантом проекта по водружению танка в саду псковского олигарха был мой старый знакомый, теперь уже майор Пятоев. Его паранойя не только не прошла, но и дала замечательные результаты. Оказывается, в танке он установил радиостанцию, которая работает все время на передачу. А на прием работает радиостанция, которая стоит в магазине 'Черный следопыт'. Таким образом, в Кремле были в курсе черных замыслов олигарха. Конечно, служба безопасности псковского олигарха осмотрела танк. И нашла там, в том числе, старую радиостанцию. Инее обратила на нее внимание. А собирали танк серьезные специалисты. Хозяин 'Черного следопыта' нашел одного телемастера, который работал в на каком-то режимном предприятии где-то в Средней Азии. Потом там началась исламская революция, его выгнали с работы за русское происхождение и плохое знание таджикского языка, и он поселился в Невеле. Не берусь судить, как у него с таджикским языком, но в средствах связи на поле боя он специалист отменный.
Штурмбанфюрер, с чисто немецкой аккуратностью, сохранял все записи, которые доносились из дома псковского олигарха, потом, когда понял, что меня собираются кончать, по просьбе Пятоева принес их мне.
- А вы инсценировали собственное убийство и обратились ко мне, - продолжил Саранча.
- А что мне оставалось делать? Псковский олигарх стер бы меня в порошок, без труда организовав бы мне лет десять-пятнадцать тюрьмы. А загасить этот процесс мог кто-то, кто обладал возможностями вашей организации. Потому и пошел к вам на поклон. От безвыходности.
- Чем не повод для знакомства, - продолжал улыбаться Саранча, - тем более что псковский олигарх мне активно мешает. А вам, милейший следователь, просто не терпится отправить его за решетку. Вам это даже мерещиться. Не удивлюсь, если вы начнете кричать: 'Держите меня! Я себя не контролирую! Сейчас фонтаны крови брызнут во все стороны! Прощай родной Псков и река Великая!'
- До этого дело, надеюсь, не дойдет, - возразил пожилой следователь, - Но тюрьма по нему не плачет. По нему тюрьма рыдает, бьется в истерике и рвет на себе волосы. И потом, я долго не прощаю обиды тем людям, которые собирались меня уничтожить.
- А вам ментовской закон свербит уж не знаю где, и не дает заснуть по ночам, даже когда в вашей постели красивая молодая девушка.
- У меня еще свербит там, где надо. И песок из меня еще не сыпется. Я собираюсь даже ее русскому языку учить. Говорят, он могучий и великий.
- Учите ее всему, чему сочтете нужным. Она поживет у меня, и будет служить дополнительным залогом нашей дружбы. И лишним поводом для вас заглянуть ко мне в гости.
- Не обижайте ее, Саранча.
- Я вижу, уважаемый следователь, что вы совсем не понимаете, с кем вы имеете дело в моем лице. Я хоть и вырос в России, но я узбек и мусульманин. И крысятничать в постели своего друга - для меня грубейшее нарушение норм морали. Она является вашей собственностью, также как ваши ботинки и легенда псковских дорог, ваши жигули. И если, в принципе, с ваших жигулей я еще мог снять аккумулятор, то лечь с вашей женщиной в постель я не мог не при каких обстоятельствах. Разве что в знак объявления с вами войны.
- Кстати, Саранча, дайте ей кроссовки. Она ходит за нами уже второй час в туфлях на каблуках, а после дождя сыро.
- Вы не поверите, но здесь не нашлось для нее кроссовок. Но я пошлю кого-нибудь купить для нее все, что нужно.
- Я сам ей все куплю, не нищий.
- Да при чем тут: - хотел, было, сказать Саранча, но безнадежно махнул рукой и переменил тему, - Здесь вообще еще бардак. Вы сами видите. Между прочим, я вам обещал показать мою тюрьму, мы к ней почти подошли, но предупреждаю, там еще ничего не готово и никого нет.
- Ментам в недостроенную тюрьму заходить нельзя, это плохой признак.
- Расскажите о себе, - предложил Саранча, чтобы заполнить паузу, - обо мне вы сведения собрали, а сами не представились. У вас есть семья? Если не секрет, конечно.
- Особых секретов нет. Все банально. Вырос я в деревне на этом острове. Служил в армии во внутренних войсках под Ростовом. Возвращаться домой я не хотел. Рыболовецкий колхоз на острове фактически изолирован от внешнего мира, особенно зимой. А там солнце, люди живут богато, да и девушка у меня появилась из местных. После демобилизации мы поженились, меня взяли работать в милицию, у нас одна за другой родились две дочки. А потом мы разошлись, даже трудно сказать из-за чего. Они, казаки, какие-то другие. В станице, где мы жили, и я служил в милиции, я не стал своим не только потому, что был приезжий. Они меня отделяли от себя, потому что я не был казаком. Иногда меня даже называли русским, как будто это было чем для них чужим. У них было свое, казацкое самосознание, чувство собственной казацкой особенности. И преступность там была какая-то необычная, часто сопряженная с проявлением особой дерзости. Я чувствовал, что в беседе с преступниками я чего недопонимал. Не то, чтобы они чего-то не договаривали, но было что-то такое в их культуре, что было мне глубоко чуждо. Мы, псковские, совсем не такие. И с моей женой, хотя она мне очень нравилась, и я хотел, чтобы у нас было все хорошо, у меня так и не возникло душевной близости. Когда нужно было послать кого-то в Высшую Школу Милиции в Москву, были претенденты более заслуженные чем я. Но никто из них не захотел ехать. Для них отъезд с Дона означал почти эмиграцию. Я же за эту возможность ухватился ногами и руками. Отношения с женой окончательно испортились, и в Москву я уехал один. По окончании Высшей школы МВД я попросился домой. Вот и вся история моей семейной жизни.
- А где ваши дети сейчас?
- Зачем вам это, милейший Саранча? Знания о моих детях придадут совершенно ненужный нюанс нашим отношениям.
- Оставим эту тему, - согласился Саранча, - тогда расскажите, как возник путь из Пскова в евреи?















 
Со времён людоедства нравы очень огрубели...
	Подставь правую ягодицу,когда тебя бьют по левой...
	Психически больная совесть...
	И многое другое в новой книге Михаила Маковецкого 'Белая женщина'.
	http://www.psich.com