Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
Лялька
 
Александр Бронтман
- Лялька... Ну почему я не могу думать ни о чем другом? За какую мысль
не зацепишься, все скатывается к одному и тому же ... Эх, Лялька, Лялька!
Что с нами тут произошло? Как ни крутись, жизнь теперь четко разделена на
тут и там. Там мы до поры до времени жили нормально. Было где жить:
спасибо, "старики" позаботились. Была интересная работа в приличной "фирме"
: платили немного, но по тогдашним меркам хватало. Была компания ... Жили
совсем неплохо: на концерты ходили, в музеи, перечитывали любимые книги,
говорили обо всем на свете, любили друг друга без памяти ... И вдруг -
трах-бабах, перестройка! Митинги, совместные предприятия, работа в
компьютерных "фирмах"... За день зарабатывал больше, чем раньше за год.
Ляльку приодел, машину купил. Жить бы и жить. Но "занавес" - то уже
приподняли! И многие увидели, что такая жизнь - лишь новая ступень
нищеты... Друзья, что по мудрее, вовремя потянулись за рубеж. Кто на Запад,
кто на Юг. Расползались, как тараканы. Пошли письма: Мюнхен, Бостон и,
конечно, отсюда, из Израиля. Все вроде бы устраивались. А тем временем на
улицы Москвы уже выходили местные "наци", тринадцатикопеечный батон стал
стоить пятерку 3), на совместные предприятия нажимал двойной пресс: рэкета
и Советов народных депутатов. И мы начали собираться. Нам проще, чем нашим
"предкам": "Вы, Алинька, молодые - устроитесь! И деткам вашим будет ..."
Деткам? Деткам может быть и будет. Но мы то тоже хотим! Ни я, ни Лялька
не были настолько наивны, чтобы ожидать от этой страны бурной радости по
поводу нашего приезда. Однако надежда пробиться была. Все-таки там не
числились в самых последних. Как хорошо было сначала: аэропорт Бен-Гурион
4), первые шекели 5)(показалось - много!). Потом - ульпан 6) в киббуце
7), вкусная еда, хорошая компания. В Москве уже давно так хорошо не сидели! По вечерам - умные разговоры обо всем: о Торе 8), о Цахале 9), о
положении на Ближнем Востоке (в свете, конечно же, нашего светлого
будущего). Ведь теперь мы - дома! Дома? Неужели же это - мой дом?!
Караван-вагончик на две семьи, благотворительские синтетические подушки
(моим бы врагам на них спать!), эфиопские дети 10) в парше, ни одного
деревца в радиусе трех километров, крикливые бухарцы 11) за окнами и
автобус до города - раз в час... А что стало с нашей веселой киббуцной
компанией? Опустившиеся от безделья и озверевшие от безнадеги
интеллектуалы стали попивать ... Водка здесь, конечно, дешевая - пять
шекелей на шуке. И вкусная. А после, после водки - что?.. Опять споры до
хрипоты: "Авода", 12) "Шас", 13) "Ликуд", 14) "Идуд" 15) ... Бесконечная
тягомотина на тему "Нету": жилья, работы, денег, свободы ... Разговоры,
которые и завзятого оптимиста до петли доведут. Вот радости было, когда вся
эта болтовня как-то сразу всем надоела. Новую развлекуху себе нашли, по
кайфу: сначала в "бутылочку" играли, потом баб лапать стали. И наоборот.
Все - всех. Главный принцип - не приставать к своей половине. "...Жить
стало веселее!" Хохот, поцелуйчики: в губки, в щечку, в шейку ... Все
молодые, симпатичные, задорные: врубишь "МТВ" 16) погромче, свет погасишь
и шаришь где попало - комплексы сублимируешь. "Ударим здоровым групповым
сексом по Министерствам абсорбции и строительства!" Вот только однажды ...
Лялька!.. Лялька, полуприкрывшая свои чудные глаза, стонущая от
удовольствия под этими двумя конями - Юркой и Женькой! А потом, вдруг -
открыла глаза и посмотрела на меня ... Глаза темные, влажные,
полубезумные... И улыбнулась, крепко, до скрипа сжав зубы, сдерживая тот
самый крик! Я только однажды до сих пор видел у нее эту улыбку: нам было
по девятнадцать, родители укатили на дачу и мы впервые почувствовали себя
совсем свободными. И никуда не торопились. А сейчас, кому улыбается она
сейчас? Я рванулся (Юркина жена вскрикнула от неожиданности и боли),
вскочил, схватил Ляльку за руки и потащил ее на себя ... "Эй, псих!
Кайфоломов, опять весь кайф обломал!" - это мне в спину ... Мы стоим перед
Юркиныи домиком под слепящей жирной Луной и Лялька опять смотрит на меня -
с удивлением и ненавистью. "Ну что ты, сумасшедший, ведь было же всем
хоро..."- я оборвал ее пощечиной. Она зарыдала и побежала к нашему домику.
Три дня мы не разговаривали. Потом, как сговорившись, молча собрались и
переехали в другой караванный городок, в еще большую глушь. Здесь пока
тихо. Только Лялька иногда смотрит на меня как-то странно. Ее можно понять
:ведя я, когда ложусь рядом с ней, сразу же вспоминаю тот взгляд - и ...
Не могу! Сколько мы сможем так протянуть? Без любви, без самоуважения без
... Понимаю - что-то срочно нужно менять. Ехать в город, снимать квартиру,
заводить свое дело... Размечтался! На те деньги, что мне дает этот гад за
пахоту с утра до ночи в радиомастерской, да на Лялькины гроши из рекламного
агентства, не только квартиру, но и комнату не снимешь. Кажется - я теряю
мою жену. Из этого мутного караванного мирка срочно нужно сматываться.
Я уже готов на все: работать по 24 часа в сутки, ограбить банк, вернуться
назад, в Союз ... Нужно на что-то решиться! Эх, Лялька, Лялька!..
 
Со времён людоедства нравы очень огрубели...
	Подставь правую ягодицу,когда тебя бьют по левой...
	Психически больная совесть...
	И многое другое в новой книге Михаила Маковецкого 'Белая женщина'.
	http://www.psich.com